Имя. Мир. Смысл

Павел:
"Добрый вечер, Нурлан.

На мой взгляд, физическим воплощением, пожалуй, мы можем называть только переливающиеся онтологические пятна, в которые изначально рождается каждый ребёнок (перед начатками усвоения от матери языка, чтобы начать различать). Ведь иначе, если пятна этих феноменов чересчур субтильные, то на верхних слоях они будут сливаться в единый неразличимый поток, как музыка сфер, а если очень материальные, грубые, на нижних слоях, то они не смогут быть схвачены из-за происходящей диссолюции (то есть феномен распадается до возможности его зафиксировать в восприятии).

Наш мир именно поэтому и является срединным, или центральным, потому что только он теоретически способен позволить человеку осуществить поставленную перед ним миссию. Тут феномен, с одной стороны, не остаётся неразличим (как в сфере идеальных материй), с другой стороны, не распадается настолько, чтобы его уже нельзя было точно воспринять. Соответственно, если отражение здесь, в зеркале этого мира, окажется провиденциальным образом нарушено (связь с Архетипом будет просто разорвана), то один за другим эта лживая вереница зеркал отражений Великого Существа погаснет, уйдя во мрак, альтернативой чего останется только то, что в Откровении названо светом Аллаха.

Вот, а смысл этих физических пятен появляется только при привнесении человечеству в качестве Откровения языка. Не стоит думать, что здесь всё это время были какие-то лисы со своими инстинктами, но только сейчас, когда мы получили имена, появилась возможность наконец-то понять, что же это за пятно такое до этого здесь ходило и произвольным образом себя вело. Нет, это неверно. Онтология ложна по своим начальным условиям. Из этой лжи, как сокрытия, необходимо подойти к парадоксальной идее об утверждении Нетождества. Чтобы, во-первых, эту ложь Иблиса, как ложное утверждение деградировавшей Мысли, опровергнуть, а во-вторых, созидать жизнь будущего века, которой сейчас актуально нет, но которая при этом обещана в случае подхода к трансцензусу.

Если мы изначально начинаем полагать мысль, что те же самые инстинкты являются чем-то объективно данным (то есть тем, что может обойтись и без языка), то это чистый платонизм. Описанный языком просто, вот и всё. Язык в данном случае вторичную функцию играет. (И не совсем нужную, честно говоря.) Как только человек понимает, что у него есть только язык, дающий ему буквальное всё (как то, например, матрицу понятий), значит ровно в этот момент он непосредственно касается своего свидетельствующего мышления как единственного залога к действию (политическому или экзистенциальному). Монотеист так рождается, вероятно...

Лисы, как и любой другой феномен, получивший имя, должен начать работать на эсхатологию, я это хочу сказать. Любое другое применение к Откровению языка будет неверным.