Часть II. Интегральный традиционализм: мумия возвращается

Сегодня мы бы хотели рассмотреть внутреннюю суть тех политических сил, которые в нашей историографии принято называть революционными. Разумеется, революция как серьёзное изменение предполагает фундаментальный парадигмальный сдвиг в сознании не только носителей этой самой революции, но и группы людей, оказавшейся под влиянием революционеров. Так вот, мы показываем, что исторически говорить об атеизме большевиков как отрицании феномена Веры как таковой нельзя: они однозначно находились в лучах того Света, который фактически всю историю человечества считался исходящим от некоего Божества.

Приводимое документальное кино «Мумия» позволяет дополнительно удостовериться в этом. Иными словами, начиная от безукоризненного соблюдения древнейшей культовой обрядности первых цивилизаций (здесь — мумификация), заканчивая возведением культовых сооружений (мавзолей Ленина), известных по форме для человеческой истории на протяжении тысячелетий, не говоря уже про расстрел царской семьи, преследовавший чисто метафизический исторический смысл, про введение раннесоветским государством узаконенного жертвоприношения через легализацию абортов (под лживым лозунгом женской эмансипации), про нескрываемую роскошь советской партократии, мало чем отличающихся по собственному благосостоянию от российских князей прошлого времени, или многих других подробностях, чем насквозь пропитана вся прогрессивная, а, на самом деле, сугубо архаичная, как мы показываем, атмосфера новой политической силы, взявшей в свои руки власть в октябре 1917 года.

Следовательно, из рассуждений о «новом [эсхатологическом, в нашем понимании] человеке» Сталина мы, видимо, ненамеренно вновь возвращаемся к традиционной концепции «воли к власти» Ницше, во-первых, застилающей глаза так или иначе ЛЮБОМУ властителю, а во-вторых, прямо пропорционально возрастающей с возвеличивающейся мощью того государства, которое было, условно говоря, поручено правителю в конкретно данных условиях существования страны на политической арене. Конечно, всё это продолжает быть работающей конструкцией ровно до того момента, пока у человека не появится последнего трансцендентного стоп-крана, о чём способны свидетельствовать лишь немногие люди восьмого дня, представляющих наместников Бога на земле, что заповедано Откровением Всевышнего.

Актуализируя сказанное, в наши дни традиционалистская интерпретация Власти начинает хоть и очень аккуратно, но постепенно входить в общественный дискурс вновь. И если мы, как жители своей территории, не окажемся способны этому противостоять, то вновь (кажется, в последний раз) подвергнем себя языческому тираническому господству на неопределённо долгое время, учитывая многообразие текущих событий по «возрождению» силы традиционных цивилизаций, где коллективный Фараон, наученный ошибками, уже не отставит своей ноги и не разожмёт клыков с гортани каждого отдельного человека, наших будущих потомков.

И лишь нам остаётся решать, что мы намерены с этим обстоятельством делать…

На всём протяжении подкаста передний план украшает парижский Пантеон, исполнявший до конца XIX в. функции церкви Святой Женевьевы, пока не стал руками секулярного, на первый взгляд, республиканского Конвента всеобщей усыпальницей национальных героев Франции. Своеобразное место силы для каждого француза, как и у нас в Москве это есть мавзолей В. И. Ленина, сыгравший и до сих пор играющий для России соответствующую метафизическую роль по поддержанию мощи Империи, которой феноменально «нет», однако, кажется, ненадолго.