Содержание выпуска:
— Cтруктура мышления: зачем новой теологии собственный скелет
— Неснимаемый кризис реальности: трансгуманизм, политтехнологии и ИИ как гипер-логос
— Три фазы войны против человека и метод: мышление как политическая теология финализма
— Теоморфность мышления и интеллектуальный джихад: проектирование мыслящей общины
— Определения мышления: синергия перцепции и логоса; духовность и две глины преадамита
— Зеркало и закон тождества: Парменид, тезис-антитезис-синтез и синтема у Дугина
— Ромб из двух треугольников: A1 как сердце и опыт бесконечности у младенца
— Молния №1: возможность ничему не быть, пассивное сознание и язык
— Кто диктует интерпретацию: «атман есть брахман» и «Видеть Бога как Он есть» Сахарова
— Языческая молния и диктатура глины: вброшенность у Хайдеггера и «Ориентация — Север»
— Обновлённое возвращение и осознание смертности: раб и господин у Гегеля
— Вращение ромба как зеркало мысли: теоморфное мышление и проект эсхатологии
Самое главное. Есть две вещи, на мой взгляд. Принципиальные две вещи, противостоящие друг другу. Есть мудрость и есть мышление. Это враждебные друг другу вещи, они воюют. Мудрость — это вещь, которая основана на символе, на интуиции, а её языком является музыка, образ. Мудрость — это как раз взаимопроникновение вот этих идей, которые были возможностями, но стали идеями. Что значит идея? Это невербальная форма. Музыка — вроде бы мы все понимаем музыку, слушаем Бетховена, и вроде бы у нас есть некое понимание. Но это понимание нерасшифровываемое, это некое чувство реальности, интуирование её во всей полноте. И есть мышление. Мышление — это, прежде всего, работа с именами, которые превращают хаос в порядок. Потому что, на самом деле, что такое мышление? Это оперирование именами, которые пятна Роршаха делают подлинными концептами. Мышление существует только потому, что у человека есть центральная позиция. То есть он равноудален от всего, для него что заяц, что звезда, что женщина с коромыслом, что елка — все одинаково далёкие вещи, а он как бы сидит на пригорке в центре и устанавливает связи между ними через имена, которые имеют точкой сборки только его как свидетеля. То есть мышление — это оперативное, непрерывное восстановление его центральности на земле. Поэтому вот этот процесс мышления создаёт при правильном применении ту самую ткань, которая начинает резонировать с замыслом, то есть, которая отражает сюжет.
Гейдар Джемаль, Анатомия молчания, 2011 г.
