Содержание выпуска:
— Канун 9 мая: мировые войны как попытка элит разрешить кризис реальности
— Ёлка и семисвечник кризиса: от антропологии до теологии и конца кали-юги
— Красная и зелёная молнии: обратная интенциональность против авторских интерпретаций
— Мыслящий джамаат и ума единобожия: эсхатология Дугина и возвращение ума в абсолют
— Kehre Хайдеггера и эпистрофе как револьвер: «каляба» и сердце-кальб в арабском
— Центр человека, узурпированный обществом: дневник незнакомки и её «плитник»
— «Там, где мы, там центр ада»: живое сознание, нигредо и ад для окружающих
— Кризис сознания по Джемалю: табула раса и «бытие определяет сознание»
— Наука как психологический приём: щенок за собственным хвостом и языки откровения
— «Всевышний не нуждается в мирах» и дарвиновский самотворец: выбор авторитета
— Посредники и мимесис: раб и господин у Гегеля как передача субъектности
— Кризис протестного дискурса: либерализм, правый популизм и альтерглобализм
— Мировая улица без фокусировки: доктрина как линза и кризис жизненного времени
— Внешнее время социума: расписание возрастов и кризис среднего возраста
— Отчуждение и отчаяние: «ад — это я» против Сартра и вытеснение смерти в ЗОЖ
— Разворот к смерти только в мышлении: лекция Дугина и мысленный чип-эвтаназия
— Идентичность свидетеля и смертность: кризис самоидентификации и статус в потреблении
— Тщеславие и гордыня, персонализм Бердяева и секты New Age: итоги кризиса реальности
Если мы посмотрим на взаимодействие между героем и абсолютным объектом, Роком, то оказывается, что у героя (я подчёркиваю: у героя в состоянии до пророка, получившего откровение, т. е. героя в первичном, инстинктивном виде) нет возможности увидеть объект как Рок. Абсолютный объект, отрицающий всё, кроме себя и, стало быть, порождающий героическое сознание как продукт отрицания, нет возможности отличить от бытия в чистом виде, от бытия как некой данности. Чистое бытие и абсолютный объект для героя совпадают. Но получается удивительный парадокс. Если бытие как наличное предъявленное есть ДА, то абсолютный объект в своём роковом измерении есть отрицание, есть НЕТ. И они абсолютно сливаются в одно и то же. То есть это некий внутренний подлог, который обнаруживает героическое сознание — бытие, которое, на самом деле, является ложным ДА и истинным отрицанием, то есть отрицанием внутри себя. Он не может различить два этих момента, они даны ему сразу, слитно, и вот почему этот Рок воспринимается им как страшная ложь, как подлог, как коварство Олимпа. Естественно, что вызов героя идёт по линии утверждения себя, отрицаемого, как сверхценность, которая противостоит этому абсолютному объекту — Року — без надежды его победить. Но вместе с тем оно предстоит этому абсолютному объекту — Року, который дан и предъявлен ему в качестве бытия. Таким образом, героическое сознание ищет утверждение себя не в сфере бытия. Героическое сознание ищет своего проявления, ищет той площадки, на которой можно взять реванш у Рока, не в онтологической, а во внеонтологической, трансцендентной онтологии сфере. Здесь мы выходим на то, что героическое сознание приуготовляет себя к тому, чтобы воспринять это преображение, эту трансформацию, которую мы назовём «состоянием пророка», получающего откровение.
Гейдар Джемаль
